Пиночет меж тем подмигнул Байбаку. Тот улыбнулся азиатскими щелочками, подобрал молоток, пару гвоздей, подступил к пускающей от страха пузыри, не способной слово выжать, только икающей девушке, присел рядом с ней на ферганский ковер, раздвинул отнявшиеся от страха ноги пленницы и уставился на Пиночета, ожидая дальнейших приказаний.

— Семен Моисеевич, — Пина за волосы приподнял голову лежавшего так, чтобы тот ничего не прозевал, — я тут недавно выяснил, что перевод Гамлета не совсем верен. Оказывается, он не втирал Офелии, что, дескать, приятно находиться у ног женщины. В подлиннике это звучит: «Как приятно находиться между ног женщины». А теперь угадай, жидяра, куда мы ща гвозди забивать начнем?

Будь на месте Пиночета кто-то другой, Семену Моисеевичу оставалось бы только наспех переворошить в памяти прожитые годы и помолиться, прося у Всевышнего прощения за наиболее гнусные поступки. Потому что серьезные люди, добившись своего, вряд ли оставили бы источник информации на этом свете. Однако Пиночет был отморозком из отморозков, для него указом не являлись ни понятия, ни доводы рассудка. Именно поэтому на Пиночета по городу среди крутых людей была объявлена негласная охота. И именно поэтому свои шансы выжить после того, как выдаст требуемое, Моисеевич расценивал в пределах «пятьдесят на пятьдесят».

— Пиночет, не надо. — Лежавший уже с ненаигранным ужасом смотрел на дочку. — Тот, кто вам нужен, сейчас в Ледовом дворце. Офис на втором этаже, номер не знаю. Акела там арендует площади от имени какой-то фирмы-однодневки, я поленился запоминать. Там его ищите. Пина, пусть этот отойдет от Сони!

— Все-таки глупый народ вы — евреи! — Пиночет поскреб кудри на затылке и с умыслом дернул Семена Моисеевича за прибитую руку, как бы в наказание. — К тебе пришли хорошие знакомые, задали простой вопрос, и вместо того, чтобы просто ответить, ты, старый дурак, создал проблему. Ну, не убивать же тебя теперь, а вдруг ты соврал? Где мы потом правды доищемся?